Рус Бел En
Галоўная / Прэс-служба / Інтэрв'ю, выступленні, публікацыі
16.05.2017

Cтолетние горизонты прошлого

 16.05.2017 00:02
Грамадства

За последние сто лет в жизни человечества произошло столько событий, сколько не происходило за все предыдущие столетия. Въехав в ХХ век на лошадях, используемых как средство передвижения, человечество вошло в новое тысячелетие на сверхзвуковых самолетах. Научно-технический прогресс достиг такой стадии, что люди стали сомневаться в силе собственного интеллекта, отдавая предпочтение новой технике. Развитие электричества и появление радио, а в конце века и интернета в корне изменили все представления о мире — пространственное ощущение всего ритма человеческой жизни незаметно для всех и каждого приобрел временной диапазон. События в любой точке мира стали доступны для людей в режиме реального времени.

По глубине, мощи, трагичности и своим последствиям узловой точкой мировых событий в ХХ веке стала Россия, точнее то географическое пространство, которое в свое время именовалось Российской империей, затем Советским Союзом, а после распада СССР постсоветским пространством. Новый век и новое тысячелетие со всей очевидностью для сегодняшнего указывают на то, что и в ХХІ веке основные события будут развиваться именно здесь. Второе тысячелетие ХХІ века — время столетних юбилеев, кульминационной точкой которых стал нынешний год — год столетия двух русских революций — Февральской и Октябрьской, по сути определивших судьбу не только Российской империи но и всего мира. Об этом мы решили поговорить с председателем Постоянной комиссии по образованию, культуре и науке Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь Игорем МАРЗАЛЮКОМ.

— Игорь Александрович, в ХХ веке Россия прошла через четыре революции, гражданскую войну, две мировые войны. Какое из этих событий, на Ваш взгляд, стоит на первом месте?

— Безусловно, это Великая Октябрьская социалистическая революция. По глубине, накалу и масштабности последствий она стоит на первом месте. Заметьте, что в отличие от Великой французской революции она не носит национального характера. Октябрьская революция в корне изменила представления о мире для всех и каждого. То, что сегодня называется европейскими ценностями, — это последствия Октября 1917 года. Всеобщее избирательное право, восьмичасовой рабочий день, социальные гарантии для людей и многое другое. В Европе это называется завоеваниями европейской социал-демократии, но по сути это уроки Великого Октября, который определил не только новый мировой порядок, но и порядок взаимоотношений в обществе, дал ориентиры допустимого и возможного для властных элит, те рамки, которые определяют стабильность существования для любого государства.

— Наш с Вами разговор посвящен юбилею двух русских революций. Поэтому мы будем говорить о тех событиях, которые происходили на пространстве нашей некогда общей страны. По сути это будет разговор о прошлом, не совсем далеком, но так до конца и не понятом. В ХХ веке у нас было семь руководителей страны: Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко и Горбачев. Почему до наших дней дошли только те памятные места, которые связаны с именем Ленина — улицы, проспекты, памятники. Все памятные места, связанные с его преемниками через очень короткий промежуток времени были переименованы с подачи их преемников и практически сегодня никем не упоминаются?

— Это издержки и особенности нашей политической культуры. Мы очень часто не решаем вопрос "Что делать?", а ищем ответ на вопрос "Кто виноват?". На самые сложные вопросы своей жизни ищем простые ответы и находим их назначая виноватого. Но на самом деле эта простота обманчива, потому что ответы на поверку оказываются не простыми, а примитивными. А если смотреть правде в глаза, то и с Владимиром Ильичем Ульяновым-Лениным не все так просто. Разрушения памятников и памятных мест, связанных с ним, не было, пожалуй, только у нас в Беларуси и в Финляндии. "Ленинопад" в последнее время стал знаковым событием для многих стран постсоветского пространства и неизменным атрибутом во внутреннеполитической борьбе. Здесь уместно повторить слова известного российского историка Михаила Гефтера: "Любой народ начинает не с нуля, а с начала, и последнее же вменяется ему прошлым опытом". Все попытки каждый раз начинать с нулевой точки, отрицая опыт предшественников, обречены на провал. Понять всем нам это сложно, еще сложнее принять как непреложную истину.

По этому поводу у Александра Твардовского есть замечательные строки: "Все, что на свете создано руками, рукам под силу обратить на слом. Но дело в том, что сам сбою камень — он не бывает ни добром ни злом".

— Сегодня о Сталине пишут снимают и говорят очень много, а про Ленина практически ничего. А если ленинская тема и поднимается, то на очень поверхностном и примитивном уровне. Почему?

— Все очень просто. Ленин — политик номер один в ХХ веке. Его величие, фундаментальность и масштаб имеют наднациональный характер. Заметьте, что Ленин пришел в политику и возглавил российское государство не традиционным путем — не из элиты и не из контрэлиты своего времени. Его призвало само время и общество, в котором он жил. Никогда и ни у кого не будет единой оценки его личности. Ленин создал государство — Союз Советских Социалистических Республик, аналогов которому не было и, наверное, не будет во всем мире. Ленинский политический проект как венец его политического творчества, который на три четверти века стал нашей общей родиной — СССР, — это проект отчаянного модернистского прорыва и чудовищной архаики и несвободы в ХХ веке на одной шестой части суши мира. Это социальная революция с полным разрывом с многовековыми традициями и абсолютное возобновление этой самой традиции, по сути ревизия Ленина через двадцать лет после революции, — это и есть те два взаимоисключающих начала нашей некогда общей истории, которые крайне сложно понять, а еще сложнее принять нам самим. Большевистский проект федеративного устройства государства, известный во всем мире под названием СССР, — это единственная возможность на то время сохранить в целостности государственность на одной шестой части суши. Для многих малых народов ленинский модернистский проект стал единственной возможностью создания собственной национальной культуры — письменности, языка, истории. Это была настоящая культурная революция сверху. Над этими проблемами работали многочисленные научно-исследовательские институты в СССР. Проблема была решена настолько успешно, что многие малые народы после распада Советского Союза настолько поверили в свою исключительность, что во всех своих бедах и проблемах стали обвинять русских. Об этом с горечью и некоторой иронией писала в своей работе "Россия и русские в мировой истории" известный российский историк Наталья Нарочницкая. Со многими ее выводами сложно согласиться, этот культурный проект она считает русским, хотя корни у него не национальные, а мировозренческие, точнее сказать, это был большевистский проект, предложенный Лениным. Но с фактами, приведенными в этой работе, спорить сложно. Была создана новая идентичность — советский человек, кто бы и что бы по этому поводу ни говорил. Не принято было гордиться своей нацией и конфессиональной принадлежностью. Была дружбы народов и уважение к самобытности других. Но советская идеология никогда не была монолитной, она менялась с течением времени, и это изменение было связано с тем, что постоянно шло противоборство традиции и модерна. Публично ленинское наследие, прежде всего в области национальной политики и федеративного устройства, сомнению не подвергалось. Но по факту политической практики Советский Союз медленно и уверенно принимал формы унитарного государства, где все решения принимались в центре. В конце концов это привело к тому, что произошло в 1991 году.

В оценках Ленина мы забываем два начала этой личности. В области политики он был последовательным марксистом с поправкой на время и место в своей деятельности. Но как сформировавшаяся личность Владимир Ленин — продукт русского Серебряного века в области мировозрения. И по своей мировозренческой природе Ленин, с моей точки зрения, был убежденным ницшеанцем. Русский модерн, венцом которого стал 1917 год, вышел из Серебряного века. Великая культура, до конца нами сегодня не осознанная, имела в своей основе не только созидательную, но и разрушительную составляющую. В ее основе лежало полное отрицание традиции, попытка создания нового человека, культа самого себя. Любовные многоугольники, отказ от семейных ценностей, артистическая болезненность, подчеркнутое уважение к нетрадиционной сексуальной ориентации, воинствующий атеизм и многое другое дали свои многочисленные всходы не на своей родине, а в Европе. Современные европейцы так до конца и не поняли разрушительный характер того, что пришло к ним из России, которая, переболев Серебряным веком и переосмыслив все созданное в то время, пришла к тому, от чего предложила отказаться всем, — к вечным семейным ценностям и примату духовного. Как ни парадоксально, но в этом плане у постсоветского пространства есть и союзник в Западном мире — Соединенные Штаты Америки, где ценности, заложенные самой природой человека, не подвергаются сомнению.

Наша оценка деятельности Владимира Ленина имеет одну особенность. В советское время его было не просто много, а очень много, везде и во всем, начиная с денег. Но вот в чем парадокс, попытка создания культа личности не удалась. Этот парадокс имеет свою внутреннюю и внешнюю природу для всех и каждого. Культ личности возможен только при наличии внутреннего страха у каждого из нас. А с ленинским культом этого не получилось. Страха не было, но было внутреннее уважение к этому человеку. Я часто ловлю себя на мысли, что европейские политики, решая те или иные проблемы Европейского союза, ищут то, что давно уже найдено. Точнее, написано сто лет назад Владимиром Лениным в его работе о Соединенных Штатах Европы. Ленина перестали читать, и очень напрасно. Современная независимость Польши, Финляндии, Украины и Беларуси берут свое начало в Октябрьской революции 1917 года и напрямую связаны с личными решениями Владимира Ильича Ленина.

Поймите правильно, я не выступаю апологетом Владимира Ленина и партии большевиков. Катастрофической и роковой ошибкой лично Ленина и партии большевиков, вытекающей из их ницшеанского мировозрения, стал откровенный погром Русской православной церкви. В крестьянской неграмотной России православная церковь была источником традиционной национальной культуры, источником всего и вся. Произошедшая революция стала для Русской православной церкви новым импульсом к возрождению. Именно после революции впервые с петровских времен был избран патриарх. Но этот общественный институт, в широком смысле слова, с которым нужно было находить общий язык и договариваться, был непонятен и опасен для большевиков. Они попросту боялись авторитета церкви среди населения. Об этом не принято публично говорить, но европейская цивилизация должна быть благодарна Русской православной церкви за то, что она спасла ее от нашествия монголо-татар. Она их не победила, а растворила в себе. Русская православная церковь в многонациональной России в силу своей демократичности всегда служила объединяющим началом. В исторической литературе вы не найдете ни одного факта православного крестового похода. Я говорю об этом с полным пониманием деликатности конфессиональных вопросов.

— Наше знание исторического прошлого парадоксально, мы знаем историю ХІХ века лучше чем ХХ. Почему?

— У меня на сей счет как раз другое мнение. Мы знаем факты, события ХІХ века, но не более того. В Российской империи исторические перемены, как правило, вызывались мощнейшими внешними факторами. В начале ХІХ века этим фактором стала война 1812 года. Второе юбилейное десятилетие ХХІ века началось не со столетних, а с двухсотлетних юбилеев начала войны с Наполеоном, а затем и победы над ним. Отечественная война 1812 года и победа в ней открыли российской элите того времени и русским солдатам, а все они были крестьяне, глаза на то, как живут люди в Европе и в России. В российской публицистике в юбилейных материалах к двухсотлетию победы над Наполеоном в сторон остался тот факт, что когда русский экспедиционный корпус оказался во Франции, то большой проблемой для русского командования стало массовое дезертирство русских солдат. Многих выловили, но многие остались во Франции, женились на француженках и завели свои семьи. Причина проста: русские солдаты в своей массе их крестьянской среды хотели жить не так, как жили они в России, а как жили крестьяне в Европе. Срабатывал и фактор личности французского императора Наполеона не только в высших российских кругах, но и в российском обществе в целом. Любимый сталинский историк Евгений Тарле на своих лекциях студентам постоянно говорил, что во время Отечественной войны 1812 года по всей России ходили слухи о добром и просвещенном французском императоре Наполеоне, который отменит крепостное право. Это породило новое, доселе неведомое в русской истории понятие во время ведения боевых действий — коллаборационизм, не в тех масштабах, как сто с лишним лет спустя, но тем не менее явление, когда часть населения добровольно воюет на стороне противника, стало проблемой во время войны 1812 года.

Первыми, кто осознал нездоровые симптомы в развитии российского общества, стали декабристы. В советской историографии было общепринятым определение, что "страшно были они далеки от народа". Но этот посыл очень ошибочен. Русское дворянство, одержавшее победу над Наполеоном, было плоть от плоти своего народа. Декабристы были ближе к своему народу, нежели разночинцы и народовольцы. Они понимали, что страна нуждается в неотлагательных и срочных переменах. Поражение декабристов явилось в истории России огромной национальной трагедией. Этот факт и сегодня осмыслен далеко не всеми. Николай І раздавил цвет нации, самый лучший ее цвет и самые высоконравственные элементы дворянской элиты. По своему интеллектуальному уровню, социальным позициям и по своим военным и политическим возможностям декабризм представлял собой такую реальную силу, которая в ХІХ веке могла повернуть Российскую империю в сторону общеевропейского прогресса. Очаговые восстания 1830 года при Николае І и восстание Кастуся Калиновского в 1863 году при Александре ІІ на вновь присоединенных территориях после третьего раздела Польши подтверждали ту простую истину, что страна нуждалась в переменах. Восстание декабристов подтвердило и архаичность представлений российской элиты, оно стало последней попыткой дворцового переворота, которая закончилась неудачей. То, что можно было в ХVІІІ веке, стало невозможным в ХІХ. По историческим меркам расплата пришла быстро. Россия потерпела поражение в Крымской войне, которую многие называют нулевой мировой.

Эта война имеет все признаки мировой войны. Боевые действия велись на Балтийском море и в Арктике, на Кавказе и в Тихом океане. От масштабов кровопролития ХХ века человечество тогда спасло то, что военно-технический прогресс не достиг того уровня, которого он достигнет в начале ХХ века. А начиналось все чинно и благородно с визита Николая І в Англию в 1844 году и его встречи с премьер-министром Робертом Пилем. Главной целью визита был вопрос о разделе ослабевшей Османской империи. Россия претендовала на полный контроль над проливами Босфором и Дарданеллами. Оба пришли к выводу, что в случае распада Османской империи Россия и Британия обсудят планы ее раздела. Но никаких документов подписано не было. Николай І мыслил своими собственными категориями российского самодержца, не понимая при этом, что он ведет переговоры с руководителем страны, в которой верховенство имеют политические институты, которые в конечном счете и определяют ее политические и экономические интересы. Россия в то время переживала экономический подъем. С 1825 по 1845 год импорт машин и оборудования в страну увеличился в тридцать раз, а количество рабочих в два раза. Основным экономическим партнером России была Англия, которая продавала готовое оборудование, а закупала сырье. Внешне визит прошел более чем успешно, но когда корвет Николая І отошел от английских берегов, вслед за ним от берегов Темзы отошел корабль с оружием для горцев Шамиля.

При всем уважении к Николаю І, к его рыцарству и благородству, следует признать, что политиком он оказался крайне недальновидным. Подавив восстание венгров в 1849 году, он тем самым спас девятнадцатилетнего императора Франца Иосифа, который в русской Варшаве целовал ему руку, прося о помощи. Стотысячная армия фельдмаршала Паскевича спасла Франца Иосифа. Что Россия получила взамен? Ничего, кроме определения жандарма Европы, и всего пять лет спустя Франц Иосиф примкнет к англо-французской коалиции, Николай І окажется в политической изоляции, когда будет противостоять объединенной Европе. Его рыцарские поступки не поймет никто. Сам Николай І скажет о самом себе с горькой иронией: "Самым глупым из польских королей был Ян Собеский, а самым глупым из российских императоров — я. Собеский — потому, что спас Австрию от турок в 1683-м, а я — потому, что спас ее от венгров в 1848-м".

Предельно рафинированный и образованный российский монарх, оказывавший личное покровительство Пушкину и Гоголю, был обречен. Повод для войны с Турцией нашел Наполеон ІІІ — он потребовал от султана Абдула-Меджида передачи Иерусалимского и Вифлеемского храмов католической церкви. 12 декабря 1852 года ключи от Вифлеемского храма были переданы латинскому патриарху Джузеппе Валерге.

Русский император подобного унижения перенести не смог, последовал ультиматум Турции о возвращении святынь православной церкви и признании покровительства над всеми православными христианами Османской империи русским императором. Для турецкого султана это было неприемлемым. Ответом на отказ султана стало то, что Россия заняла дунайские княжества Валахию и Молдавию. 22 сентября 1852 года Османская империя объявила войну России. Фельдмаршал Паскевич принял армию, которая с 1812 по 1853 год не провела ни одного учения, только парады. Но Россия, не потерпев на полях сражения ни одного серьезного поражения, проиграла войну на дипломатическом и политическом поле. Условия Парижского мирного договора 1856 года для России были щадящими по той причине, что Наполеон ІІІ, опасаясь усиления Англии, в ультимативной форме максимально смягчил требования к России. Новый российский император Александр І через три с половиной десятилетия после 1825 года станет во главе освободительного процесса. Но все нужно делать вовремя: 1861 год породил революцию 1905, а затем и две русские революции 1917 года.

— В чем причина того, что именно территория бывшей Российской империи стал бурлящим котлом в ХХ веке?

— В экономике есть такое понятие "кассовый разрыв", когда для нормального функционирования экономики не хватает определенной суммы денег. Догоняющий тип развития характерен тем, что в обществе одновременно идет трансформация и модернизация, а недостающей суммой денег является общественное понимание и поддержка проводимых реформ. Но при таких масштабных изменениях всегда возникают диспропорции. Одним кажется, что реформы идут крайне медленно, другим, что слишком быстро. Общественное нетерпение и неприятие реформ принимает жесткие формы. Это произошло с реформами Александра ІІ. Они породили новый социальный слой собственников, которые имели собственность, но не имели политического представительства. Те же, кто власть имел, по сути разорились, могли существовать только за счет государственного жалования. Изменения такого масштаба всегда встречают сопротивление, и реванш традиции неизбежен. Консервация ситуации в Александре ІІІ была неизбежной. Но она только усугубила ситуацию, экономическое развитие вошло в неразрешимое противоречие с политической надстройкой, и на рубеже веков о революции говорили все. Знали, что она неизбежна, но когда все произойдет, не знал никто. Определяющими в подобных ситуациях являются внешние факторы и прежде всего крупные военные конфликты. Катализатором первой русской революции 1905 года стала русско-японская война. Ценой неимоверных усилий властям удалось купировать ситуацию половинчатыми и крайне непоследовательными мерами. Казалось, что все обошлось, но это было ненадолго.

Нам порой кажется, что наши предшественники чего-то не понимали и не знали. Это не совсем так. То, что революция неизбежна, в то время знали все. И то, что она гибельна для России, тоже. Самые отчаянные монархисты, вроде Владимира Пуришкевича, предупреждали, чо политическая революция в России невозможна, она неизбежна перерастет в социальную, в полный передел всей собственности и именно это станет началом новой пугачевщины, то есть гражданской войны. На мой взгляд, основной причиной русских революций стало неразрешимое противоречие реформ Сергея Витте и попытки контрреформ Петра Столыпина. Реформы Витте создали базис индустриального общества, массовое строительство железных дорог изменило инфраструктуру страны. За этим последовало строительство крупных промышленных предприятий и развитие фундаментальной и прикладной науки. Но развитие капитализма "сверху" в ускоренном режиме, который Дмитрий Иванович Менделеев называл "ситцевым", имеет одну особенность — высокую степень коррупционной составляющей. К слову сказать, большую часть своей жизни он занимался изучением проблем экономики и был советником российского правительства в этой области. Его работы не публиковались в печати с 1905 года, хотя и сегодня они читаются как откровение.

Реформы Петра Столыпина, кто бы и что бы ни говорил, с его попыткой разрушения крестьянской общины, создали мощное социальное напряжение в крестьянской среде. Из общины выходили неохотно, а те, кто выходил, становились объектом зависти, их хозяйства сжигались и разорялись, и были факты имели не единичными.

В политической области на посту министра внутренних дел Столыпин был также не совсем последовательным. "Столыпинские галстуки" не просто так стали нарицательным названием, и не суть важно, сколько в то время было повешено за революционную деятельность, здесь арифметика неуместна. Важно другое: нельзя одной рукой вешать, а другой проводить реформы. Не получится, ни у кого еще не получилось.

Столыпин, пробывший гродненским губернатором всего один год, так и не сумел решить двух главных политических проблем, которые он с полной ответственностью понял в Гродно. Эта проблема представительства национальных меньшинств в органах власти, реальных собственников земли, лишенных представительства, и проблема черты оседлости. Для еврейской молодежи революционное движение стало актом национального освободительного движения. По уровню образования, воспитанию и культуре, по своей сути, это была передовая часть общества. Но черта оседлости означала полное закрытие социального лифта. А в начале ХХ века еврейская молодежь из Беларуси перебиралась ближе к черноморским портам и эмигрировала в Америку. Оставшиеся вливались в революционное движение. Роковой политической ошибкой Петра Столыпина была попытка контроля над террористическими организациями. Кто бы и что ни говорил, но это факт исторический, всем известна речь Столыпина в Государственной думе в защиту Евно Азефа. Управляемого террора не бывает. Великий российский государственный деятель погиб от рук тех, с кем боролся, но которых так тщательно опекал. Человеческий фактор никуда не девается, для таких, как Евно Азеф, подобная работа становится видом бизнеса, а для видных чинов тайной полиции возможностью сделать карьеру. Этот тот случай, когда частное определяет суть решения проблемы.

— Означает ли все, сказанное Вами, что практика большевиков в первые революционные годы, точнее сказать "красный террор", были оправданными и необходимыми?

— Нет, конечно. Ни красный, ни белый террор оправдать нельзя. Да и не нуждаются участники тех далеких событий в нашем оправдании. Это нужно нам, мы можем многое не принимать, но понять обязаны. Любая революция — это время невиданной вертикальной мобильности, которая выбрасывает наверх очень многих, но в истории остаются единицы. Вольтер писал: "Плодом гражданских войн в Риме было установление рабства, плодом английских мятежей в Англии — свобода". Революция принесла в Россию свободу, а последовавшая за ней Гражданская война породила невиданный по масштабу террор в собственной стране.

У каждой революции есть своя мистика. Узловой точкой Февральской революции стала ось Могилев — Петроград с мистической для Николая ІІ остановкой на станции Дно. Февральскую революцию приветствовали все, все знали, как нельзя, но никто не знал, а что же дальше. Есть своя мистика и у двух исторических персонажей Александра Керенского и Владимира Ульянова (Ленина). Оба из одного города, оба знали друг друга, оба имели юридическое образование. Оба родились в один день 22 апреля, но по разном стилю. Александр Керенский, никогда не разделявший идеи Маркса, оказался большим марксистом, нежели Ленин. Его действия по ликвидации государственности как формы организации людей в период с февраля по октябрь 1917 года имели катастрофический характер, как для него самого, так и для всей России. Он любил саму власть, но никогда не был политиком.

Еще раз повторю, Владимир Ленин и пришедшая с ним к власти группа большевиков, были прежде всего политиками. А политика — это прежде всего выбор альтернатив и действия на очень коротком промежутке времени. Их первые решения были вовсе не политическими, а хозяйственными, точнее медицинскими. Если вы посмотрите архивы Минского горсовета, которому в этом году исполняется сто лет, то первым его решением были шаги по наведению санитарного порядка в городе, строительству бань на берегу Свислочи и борьба с эпидемией тифа. А первым ленинским лозунгом, висевшим на Брестском (в настоящее время Белорусском) вокзале, был вовсе не лозунг про электрификацию, а лозунг "Или социализм победит вошь, или вошь победит социализм".

Ленин и его соратники принимали решения в логике гражданской войны. В гражданской войне не бывает героев, как не бывает и победителей. С большой буквы мы пишем слово "Гражданская" в знак памяти ко всем ее участникам, ибо все они свои, наши. По разрушительности последствий для общества с гражданским противостоянием не может сравниться ничто. Верх в нем берет тот, кто проявит абсолютную монолитность и будет более жестоким, нежели его противники. Гражданская война не имеет точной даты начала, но ее разрушительные последствия растягиваются не на одно поколение.

Уже будучи тяжелобольным, Ленин понял, что закон "цикличности революций" может относиться и к русским революциям ХХ века. Он знал европейскую революцию 1848—1849 годов, на этом материале создал теорию непрерывной революции. Но классической опыт Французской революции 1789—1794 годов им проработан не был. Во всяком случае по этому поводу у него нет ни одной работы. И только в 1921—1923 годах на опыте Октября он стал выходить на важнейшую проблему Термидора, возможности отката революции назад: "Термидор"? Трезво, может быть, да? Будет? Увидим. Не хвались, едучи на рать".

Ленин находился у власти всего пять лет, и за этот короткий период в условиях гражданской войны он все время был в поиске модели развития. Замечу, что всей полноты власти у него не было, это было коллегиальное руководство. Тщательно разбираться во всем ему пришлось уже тяжело больным человеком в 1922—1923 годах, когда он надиктовывал свое Завещание — так принято именовать его последние статьи. Проблемы индустриализации и НЭПа им здесь не прорабатываются, они проработаны партией до 1922 года. В Завещании речь идет о том, что принято называть "моделью номер 3" — кооперативного социализма в деревне, при этом нет ни одного слово о кулаке или применении насилия при строительстве социализма. В конце 20-х годов Сталин отбросит идеи Завещания, выдвинет лозунг "сплошной коллективизации" и "ликвидации кулачества как класса", а затем выдвинет тезис об "обострении классовой борьбы по мере строительства социализма". Но и здесь не все просто, внешние и внутренние факторы не дадут никакой другой альтернативы.

— Нынешний год знаменателен кроме столетних юбилеев и другой трагической датой — восьмидесятилетием массовых сталинских репрессий. В чем состояла, на Ваш взгляд, истинная причина того, что произошло в СССР?

— Это отголоски, и совсем недалекие, Гражданской войны. Гражданская война разрушила не только промышленность, но и само общество, породила невиданную подозрительность и недоверие друг к другу. По своей сути, она уничтожила государственность как форму организации людей. Внешние факторы в то время оказались определяющими. Восстановлению страны препятствовало "золотое эмбарго" со стороны Запада, когда оборудование и машины на Западе можно было купить только в обмен на хлеб. Это и определило, по своей сути, уничтожение деревни и породило невиданный голод в начале 30-х годов.

Сталин пришел к власти в результате отчаянной внутрипартийной борьбы. Это была не просто борьба за власть, но и за физическое выживание для каждого, кто претендовал на первые роли. Стараниями Льва Троцкого Советская Россия, по сути, была сдана в концессию англо-американскому капиталу, где с рубля прибыли ей оставалось от пяти до двадцати копеек. Реванш традиции и укрепления государства был неизбежен.

Не все было просто и с вопросами индустриализации. Это тот случай, когда вопросы технической модернизации приобретали все черты политической борьбы. Группа российских историков во главе с Николаем Смирновым создала многосерийный документальный цикл "История России ХХ века". Выводы, к которым приходят авторы, для многих не бесспорны, идеологическая составляющая для многих очевидна. Но фактурный материал заслуживает внимания и доверия.

Первоначальный план индустриализации, предложенный Сталиным, не мог быть принятым по причинам противодействия со стороны Запада. Сегодня как откровение многие узнают, что дело "Промпартии" и "Шахтинское дело" не были сфальсифицированными. Сфальсифицированными их объявил Никита Хрущев в 60-е годы прошлого века. Суд над руководителями "Промпартии" начался 7 декабря 1930 года в Москве. Группа технической интеллигенции во главе и директором Всесоюзного теплотехнического института Леонидом Рамзиным обвинялась во вредительстве в промышленности и на транспорте в 20-е годы. Пятерых обвиняемых приговорили к расстрелу, который затем был заменен тюремными сроками. На расстреле настаивал не Иосиф Сталин, а Николай Бухарин. Кто такой Леонид Константинович Рамзин? Участник разработки плана ГОЭЛРО по электрификации всей страны, создатель и основатель теплотехнического института. После оккупации Франции в 1940 году французские масонские архивы оказались в Берлине, а в 1945 году вывезены в СССР и находятся в архивах КГБ, которые сегодня рассекречены.

Из этих документов следует, что Леонид Рамзин, находясь Париже, в 1928 году выступил перед членами организации "Торгпром", объединяющей бывших владельцев заводов и сырьевых добывающих предприятий, национализированных после Октябрьской революции. В докладе Рамзин сказал: "Один из наших методов — метод минимальной стандартизации, что тормозит экономическое развитие страны и снижает темпы индустриализации. Далее существует метод создания диспропорций между отдельными отраслями народного хозяйства. И, наконец, существует метод омертвления капитала. Иначе говоря, вложение капитала в совершенно ненужное строительство. Без сомнения они (эти методы) понизили общий уровень экономической жизни страны, что вызвало широкое недовольство населения. Нам нужна ваша активная помощь, но еще нужнее вооруженная интервенция для свержения большевиков". Вам ничего это не напоминает из нашей недавней советской жизни, борьба с долгостроем и так далее?

Но и это не все. После него выступил Денисов, председатель "Торгпрома": "Как вам известно, мы совещались с господином Пуанкаре (президент Франции), а также с господином Брианом (министр иностранных дел). Господин Пуанкаре одобрил план военного похода против Союза Советских Социалистических Республик и во время одного из наших последних совещаний с ним, как вы, вероятно, помните, господин Пуанкаре сообщил, что вопрос этот передан французскому генеральному штабу для разработки. Теперь могу порадовать вас дополнительными сведениями чрезвычайной важности. Могу сообщить вам, что французский генеральный штаб создал специальную комиссию с полковником Жуанвиллем во главе для организации нападения на Советский Союз". Первоначально нападение планировалось на лето 1929 года, затем его перенесли на 1930 год. Кроме французов в интервенции планировали принять участие Веймарская Германия, Польша Пилсудского, страны Балтии и Румыния. Королевская Румыния должна была стать инициатором конфликта. Этот план так и остался планом по той простой причине, что у Англии и США были весьма серьезные финансовые интересы в СССР, от концессий до участия в масштабной программе создания новых промышленных гигантов на территории Советского Союза.

Нужно понимать психологию того времени и с этой точки зрения оценивать те далекие события. Весь трагизм ситуации того времени в том, что по другому быть, скорее всего и не могло. Но индустриализация, как бы к ней ни относились, тем не менее состоялась, другой вопрос какой ценой. Многие и сегодня считают, что самым лучшим памятником Сталину, который нельзя снести, является индустриальный гигант не только того, но и нынешнего времени — Магнитогорский металлургический комбинат, запуском которого руководил Яков Семенович Гугель — уроженец Горок Могилевской области, впоследствии также репрессированный и расстрелянный, который стал прототипом Марка Рязанова в известном романе Анатолия Рыбакова "Дети Арбата".

— Ленинский проект создания первого в мире социалистического государства, казавшийся вечным, не состоялся. В чем причины и каковы источники этой неудачи?

— Это не совсем так. Та система государственного устройства после смерти Ленина претерпела такие изменения, что от первоначального замысла не осталось и следа. Советская властная система всегда тяготела от федерализма к унитарности. И завершающим аккордом в этом смысле стали массовые репрессии 30-х годов прошлого века. Сама партия, которую мы знаем как КПСС, с этого момента стала системой политического управления. Вы можете поговорить с любым бывшим членом КПСС, и вам скажут, что в самой партии, начиная с первичных организаций и заканчивая высшим партийным органом республиканского уровня, не было политических отношений. Какие вопросы обсуждались на партийных собраниях в парторганизациях? Производственные и хозяйственные вопросы, обсуждение решений пленумов ЦК и съездов КПСС с заранее разработанным постановлением и так далее. Партийный билет становился для многих непременным атрибутом служебной карьеры. Все серьезные политические решения принимались в Москве на уровне аппарата ЦК КПСС и всегда носили непубличный характер. Публичная практика того времени не допускала мысли о критике решений высшего органа партии. Ленинское выражение "аппарат сильнее совнаркома" не всплеск эмоций, а реальное осознание того факта, что если что и погубит советскую систему, так это бюрократизация всего и вся.

Был ли это социализм, изначально заявленный главной целью основателя и первого руководителя советского государства? Ответа на этот вопрос нет и сегодня. Но замечу, что придя к власти на пост генерального секретаря ЦК КПСС, Юрий Андропов поставил этот вопрос предельно конкретно. В статье, посвященной столетию со дня смерти Карла Маркса "Карл Маркс и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР" в предельно завуалированной форме и стилистике публичных выступлений того времени звучал вопрос — а какое общество мы на самом деле построили? Этот вопрос обсуждался и на июньском Пленуме ЦК КПСС, посвященном вопросам идеологии. Все понимали, что реальная практика и провозглашаемые идеалы давно и в корне расходятся и нужно было принимать радикальные и конкретные меры. Какие? Никто не знал. Процесс принятия решений о проведении реформ затянулся до прихода к власти Михаила Горбачева. А что произошло потом, все мы знаем. СССР не стало.

— В чем причина неудачи горбачевской перестройки и была ли у нее альтернатива?

— Альтернативы реформам не было и быть не могло. Но история и здесь повторилась — за провозглашаемыми лозунгами о демократизации экономической и политической жизни скрывался постмодернистский проект московской политической элиты второго и третьего уровня, встроенных или обслуживающих власть. Целью этого проекта была конвертация власти в реальную собственность. Никто из первых лиц страны или их детей олигархами не стал — этот факт, все оказалось в руках тех, кто в советское время принимал решения на уровне аппарата. Это было время трогательной некомпетентности со стороны первых лиц страны и элементарного незнания законов рынка, который был объявлен панацеей от всех бед. Директоров крупных предприятий стали избирать на собраниях трудовых коллективов, прибыль делить там же, вопросы дефицита стирального порошка обсуждать на Совете Министров СССР с прямой трансляцией по телевидению и так далее. Над нами смеялась и на нас зарабатывала вся Европа, у которой мы скупили весь залежалый товар по космическим ценам в обмен на сырье.

Быт раздавливал и унижал советского человека. Скептицизм, как всякая разрушительная критическая работа мысли, бывает хорош в определенных дозах. Позднесоветский скептицизм ко всему окружающему по абсолютно естественным обстоятельствам перерос в отрицание ради отрицания той системы взаимоотношений, которая сложилась в Советском Союзе. Американский историк Мартин Малиа о причинах распада СССР, на мой взгляд, высказался точнее всех: "Порыв к саморазрушению, не имеющий параллелей в истории".

— Но этот проект многие сегодня считают успешным.

— Смотря что считать успехом. Для реализации этого проекта должны были сойтись воедино да фактора — внутренний и внешний. Внешний — это постоянная зависимость СССР от западных кредитов, она возникла сразу после радикального падения цен на нефть. А в области внутренней политики нужно было преодолеть монополию коммунистической партии на власть. Какой бы КПСС ни была в то время, но это был единственный реальный механизм управления страной. Разговоров о реформе в самой партии было много, и по мере их возрастания становилось ясным, что главным объектом на пути к достижению своих целей достаточно сплоченной группы лиц является именно КПСС. Реформировать ее никто не собирался.

На фоне тотального дефицита сама постановка вопроса о возрождении национальных движений в союзных республиках была не чем иным, как насаждением национализма сверху. Появившиеся везде и всюду народные фронты, поддерживаемые из союзного центра, стали той реальной силой, которая приняла крайне националистические формы и в итоге разрушила страну — все стали искать рецепты выживания в трудных условиях за счет друг друга, союзный центр потерял реальную власть.

— Но в Беларуси эта идея не сработала. Почему?

— Она и не смогла сработать. Я глубоко убежден, что мы не до конца понимаем и не знаем страну, в которой родились и живем. Беларусь — это европейский полустанок, связующее звено между Востоком и Западом. С врожденной на генетическом уровне национальной и конфессиональной терпимостью. Беларусь — единственная страна в Европе, где не было антисемитизма. У нас невозможен был Бабий Яр в принципе. Вильгельма Кубе взорвали именно в Минске. А это был не самый бесталанный и глупый политик у Гитлера. С Эрихом Кохом подобного в Украине не произошло.

Попытка группы людей, претендовавших на власть от Белорусского народного фронта была обречена на провал по самой постановке вопроса. Национальный язык, как субстанция любого народа, не может быть предметом политики. Замечу, что закон о возрождении белорусского языка, продуманный, мягкий и очень точный, принял Верховный Совет 11-го созыва — абсолютно коммунистический. Вся управленческая элита, понимая деликатность проблемы и ее сложность, поддержала его. А что в итоге? Больший вред, чем это сделала националистическая фракция 12-го созыва, представить себе трудно. Большевистский наскок в языковом вопросе вызвал полное отторжение в обществе.

Здесь нужно понимать принципиально важный источник проблемы. Традиционное аграрное общество по своей природе имеет язык титульной нации. Индустриальная эпоха приносит в повседневную жизнь двуязычие — в технической области начинает доминировать язык той нации, техническая культура которой выше или в количественном отношении которой больше. Русификация пришла к нам не из России, ее источник — индустриализация Беларуси в послевоенное время. В многонациональной стране язык межнационального общения выступает средством коммуникации среди технической интеллигенции. Согласитесь, для изучения технических дисциплин на национальном языке нужно создать соответствующие институты, которые этим займутся. Но зачем это делать, если потом придется переучивать всех инженеров, выпускать новую техническую документацию параллельно на русском языке и так далее. Вопрос в другом. Само собой разумеется, что при соприкосновении двух близких языков один из них со временем исчезнет. А для того, чтобы его сохранить, его нужно поддерживать. Эта идея и была заложена в законе о национальном языке Верховным Советом 11 созыва. В постиндустриальную эпоху, которую мы называем эпохой информационной экономики, двуязычие становится обязательным, владение одним из ведущих мировых языков становится обязательным. Зайдите в любую ІТ-компанию, сотрудники в ней полдня говорят по-английски.

Язык — крайне деликатная проблема. Вспомните, с чего все началось на Востоке Украины, с проблемы русского языка. Промышленные регионы Украины говорят по-русски, но это вовсе не значит, что они перестали быть украинцами. Проблему решили устранить кавалерийским наскоком, получили кровопролитие, которое неизвестно когда закончится.

Вторым моментом стала публичная полемика вокруг конфессиональной проблемы. Под лозунгом восхваления униатства в подтексте многие почувствовали завуалированную попытку полонизации. В стране, где на всякие обсуждения межконфессиональных проблем на уровне генетики в обществе наложен запрет, подобное выглядело полным безумием и неуважением не только к жителям восточных, но и западных регионов. А попытки, предпринимаемые в конце 1992 — начале 1993 года с подачи некоторых ученых и журналистов, реабилитации националистических вооруженных формирований, типа Армии Крайовой, замены формулировки "ветеран Великой Отечественной войны" на "ветеран Второй мировой войны" в обществе были восприняты как попытка ревизии отечественной истории и не нашли поддержки. У некоторых наших соседей это сделали, к чему это привело, мы сегодня видим.

— Наши взаимоотношения с Россией в последнее время носят непростой характер. Порой создается впечатление, что на Востоке нас не всегда хотят понять. Что вы думаете по этому поводу?

— Год назад во время обсуждения двадцатилетия подписания договора о Союзном государстве мне в голову пришла несколько крамольная мысль. Этой проблеме были посвящены многочисленные статьи и телепередачи, где с разных точек зрения оппоненты хотели придать некую наукообразность аргументам как за союз с Россией, так и против него. Я поймал себя на мысли о том, что предмета обсуждения как такового нет. Против нашего разъединения в 1991 году протестовала сама генетическая память.

Но проблемы во взаимоотношениях есть, как есть они в любой семье или коллективе. Но даже если они возникают, то я абсолютно убежден, что решение мы всегда найдем, — мы обречены друг на друга самой судьбой. Проблема некоторого непонимания есть. Это тот случай, когда арифметика работает не за, а против. Размер территории, объем экономики здесь вторичен. Мне думается, что проблема некоторого непонимания кроется в другом — у нас с Россией разные уровни разбега. Скажем честно, мы живем в эпоху военной цивилизации, свято чтим полководцев и воинов, а гражданские подвиги порой забываем. Увы, но сермяжная правда состоит в том, что военно-промышленный комплекс, как и военные столкновения в той или иной точке мира, является основным двигателем для развития экономик стран, которые определяют мировой порядок. Историческая ее судьба России, ее размеры, уровень влияния на мировую культуру таковы, что она всегда будет участвовать в общемировых процессах, независимо от каких-либо внутренних проблем. И это будет давать ей импульс к дальнейшему развитию. Небольшой Беларуси, чтобы добиться чего-то того, о чем будут говорить во всем мире, нужно сделать сверхусилие, чтобы стать заметной на мировой площадке.

— В чем, на Ваш взгляд, феномен современной Беларуси?

— ХХІ век и новое тысячелетие, несмотря на все ожидания, начался бурно и очень конфликтно — террористические акты, локальные кровопролитные военные конфликты не только в мире, но и на постсоветском пространстве. Беларусь сегодня остается на всем постсоветском пространстве единственным местом для безопасного личного проживания. И в этом несомненная заслуга нашего Президента Александра Лукашенко. Экономические трудности временны, а мы, живущие на этой земле, постоянны.

Беседовал Игорь КОЗЛОВ

Усе інтэрв'ю
Галоўныя навіны
Усе навіны Заканадаўчая дзейнасць Грамадска-палітычная дзейнасць Міжнародная дзейнасць